?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Не считаю нужным что-либо пояснять. Это первая часть из того, что рассказал Юрий Рудольфович Каменец при жизни. Сегодня его с нами уже нет. Эта информация нигде не печаталась и не выходила: скажите "спасибо" разным редакторам и журналистам. Между тем это уникальная вещь. Подлинная история Южного Урала. Такого рассказа Вы больше нигде не найдёте. В последующих частях будет ещё интереснее... Текст сознательно не редактируется и не правится.

Часть первая


фото было предоставлено Ю.Р. Каменецем при жизни и для публикации всего изложенного



"У меня из поездок сохранилось очень много фотографий. В основном негативы, потому что снимать я снимал, но печатать не печатал, поскольку не было такой надобности, а архив есть архив – в нём негативы.



фото было предоставлено Ю.Р. Каменецем при жизни и для публикации всего изложенного

Моя заслуга, которую я считаю очень важной для меня заслугой, заключается в том, что для нужд Южного Урала была создана база строительной индустрии.

Я 11 лет проработал на атомном комплексе. Был там начальником строительного управления. Я знаком был с Винником, министром промышленности, генерал-лейтенантом. Я встречался с генерал-лейтенантом Звенягиным, который был замминистра МВД. Я работал под руководством Комаровских. Я встречался со многими другими крупными чиновниками. Я многократно был в Госплане СССР, в Госплане РСФСР, в Госстрое СССР, в Министерстве строительства СССР, РСФСР. Меня там хорошо знали. Я неоднократно бывал у министра, заместители меня великолепно знали.

Я однажды имел – раньше бы сказали удовольствие – возможность быть на выставке, которую организовали англичане в Москве, и на которой во время моего посещения присутствовал Хрущёв. Я был в Госплане, а выставка работала последний день. Были все извещены, что ее посетит Хрущёв. Я находился в Госплане, когда начальник отдела мне про это рассказал. И мы поехали...

У меня был пропуск, красненький такой. Я с ним свободно проходил, в том числе в оборонные министерства (их было пять). Нас по этому пропуску на выставку пустили. В этот момент никаких посетителей не было. И только мы немножко прошли, как появилась целая армада машин — приехал Хрущёв с окружением. Когда делегация зашла на выставку, мы тоже присоединились к этому окружению и прошли по выставке.  Это была выставка сельско-хозяйственного инвентаря, машин, оборудования и в целом аграрных достижений Англии.  И эти комплексы, которые у нас построены по выращиванию птицы, все взяты оттуда, с выставки.

Я работал в ГлавЮжУралСтрое. Это периферийное управление Министерства – трижды переименовывалось, но люди и помещения оставались те же, смысл оставался тот же. В наш состав входило около 20 строительных трестов (все существовавшие на тот момент в Челябинской области строительные тресты, кроме транспортников и энергетиков). Мы ими руководили. Я был начальником Управления строительной индустрии, я был начальником Управления перспективного развития (Отдела капитального строительства). Мы работали в двух областях: в Челябинской и в Курганской. И вся база, которая была создана и там и здесь, прошла через мои руки. На всех документах стоят мои подписи: задания на проектирование, документы на финансирование, заключение по проектам. У меня был свой счет капитальных вложений. Я выдавал задания, смотрел технологическую часть проектов, проводил их экспертизу, утверждал. Затем стройбанк принимал на финансирование все то, что мы сегодня знаем.

Я начал работать главным инженером строительного треста ЗлатоустМеталлургСтрой. Мы работали в пяти городах горнозаводской области. Я за них отвечал, будучи главным инженером. Управляющий должен быть всегда в центре и на месте, решать административные и кадровые вопросы, экономические и финансовые вопросы. А вот стройка была в моем ведении. После этого меня перевели в Челябинск, в ГлавЮжУралСтрой сначала замом Управления, а потом начальником.

Позже к моему отделу присоединили ещё и отдел капитального строительства и отдел перспективного развития. Тогда я был вынужден уйти в замы, облегчив себе жизнь, потому что тянуть две таких работы было очень тяжело. Все горе было в том, что строительным министерством на развитие базы, на жилищное строительство денег практически не выделяли. К примеру, есть постановление, в котором написано, что 10 процентов — строителям жилья, а остальным, на промышленность — «что можете, то делайте». И в такой обстановке беспрерывно прессовали, начиная с горкома, райкома, обкома, и заканчивая, народным, партийным контролем, газетами. Предприятия ГлавЮжУралСтроя отставали, в целом план не выполняли, особенно по вводу объектов. У нас работало здесь пять министерств оборонной промышленности. Все предприятия, которые у нас здесь построены, относятся к оборонке. Их обязывали, конечно, выпускать чашки-ложки, потому что никто другой не выпускал, на рынке этого не было, а люди нуждались, понимаете, и в чашках, и в ложках, и в вилках, и в поварёшках... Нуждались в различных других товарах народного потребления, как потом выразился Хрущёв.

Нужны были деньги, капитальные вложения. Были заводы: тракторный, металлургический, магнитогорский, «Полёт» и другие...

Присылали директивы брать большие объемы подрядных работ. Дескать, мы мало делаем. Мы отвечали, что у нас базы нет, не хватает рабочей силы, нет полностью квалифицированных инженеров, техников для охвата всей этой работы, нет средств для развития. Но для них все это было до лампочки. Им нужны были своими объемы, у них были свои задачи.

У нас в Главке был начальник, и было у него пять замов. Один был представителем, то есть присутствовал от имени Главка на всех совещаниях, выездах, встречах. Другой отвечал за снабжение (это очень важная отрасль была). И ещё три занимались непосредственно объектами. Их прессовали до предела. И наши управления в Главке: экономическое, по снабжению, производственное, плановое, техническое, сметно-договорное – работали каждое в своей отрасли.

Я отвечал за строительную индустрию и за ее развитие, за собственное жилищное строительство. Не было возможности взять дополнительные объемы, потому что мы не справлялись с тем, что взяли. И денег на это дело не выделялось. Поэтому я начал заниматься с этими министерствами. Отсюда у меня появились знакомства, понимаете ли, не только с начальниками ГУПИКСов (главное управление проектирования и строительства) в каждом министерстве, но и с заместителями министров и с некоторыми министрами. Я с ними встречался неоднократно. Я им говорил: «Вы хотите, чтобы мы приняли больше от Вас работ. Мы готовы, но помогите развить базу. Давайте создадим условия, которые бы помогали выполнять требуемые вами объемы работ». И они шли навстречу. Правда, выделяли не огромные куски, но понемногу все-таки выделяли объемы подрядных работ. А что такое объем подрядных работ? Это объем строительных материалов. У нас ведь централизованная система в СССР была. Все стройки обеспечивались строительными материалами через Госснаб СССР (обеспечивали), Госстрой СССР (планировали). И чем больше был запланирован объем подрядных работ, тем больше материалов получала организация. Лимитировались самые главные материалы: металл, лес, цемент.

Нам говорили: «Что же Вы, строители, не строите? Кто Вам мешает? Стройте»! А как мы могли строить в таких условиях? Надо было откуда-то взять рабочую силу — снять с какого-то объекта, платить им каким-то образом заработную плату. Мы слышали: «Это ваши подробности». Поэтому я был вынужден очень со многими контактировать, бывать на приемах.

В Госплане СССР несколько начальников отделов знали меня лично. У нас были почти товарищеские отношения. В Москве по этим вопросам я бывал до 10 раз каждый год. В каждой командировке я успевал побывать на стройках Москвы, посмотреть. Это я делал по собственной инициативе, для того чтобы знать, какая сегодня стройка, как она выглядит, какова её перспектива, и где что есть новое из того, чего нет у нас. Поэтому я контактировал со многими проектными организациями Госстроя СССР, я знал директоров, и они меня знали. И всё то, что Вы сегодня видите, это достижения тех лет.

Когда я начал работать, случилось таким образом: произошла авария. Я, мой управляющий  (главный инженер треста ЗлатоустМеталлургСтрой), начальник планового отдела поехали 19 января в Челябинск, в Главк, где нас должны были слушать по итогам предыдущего года и по задачам текущего года. Мы должны были выступить в 6:30 вечера. Перед этим, за день, была коллегия. На ней присутствовали я и мой управляющий. После коллегии я обратился к начальнику Главка с просьбой заслушать нас сегодня: «Материалы у нас есть, и мы готовы докладывать». А он спросил, когда нам назначено, услышав ответ, велел приехать в назначенное время. Пришлось вернуться в Златоуст, а на следующий день ехать.

Управляющий свою машину отпустил раньше, имея в виду, что он со мной поедет, на моей машине. А моя машина в два часа дня, когда уже пора собраться и чуть ли не ехать, отсутствует. Я позвонил в гараж и спросил, в чём дело. Мне ответили, что водитель машину разобрал — ремонтирует. Поговорил с водителем. Он сослался на график профилактики и ремонта, который я ему подписал. За час-полтора собрать машину обратно он бы не успел, так как снял мотор, потому что менял моторную опору.

Заместитель начальника Главка, который занимался общими вопросами, предложил нам ехать на его машине, «которая вышла первый день». А шофёр, действительно, был новичком: он только из армии демобилизовался. Дали ему легковую машину, он на неё сел. И вот мы поехали. Не доезжая Челябинска 21 километр, разбились.




А разбились, лишь потому что январь, в пять часов вечера уже темно. Ехали мы с небольшой скоростью: 80 км/ч. Это дозволенная скорость для той магистрали. Это потом и в акте ГАИ было отмечено. А впереди остановился МАЗ и стоял с выключенным светом. И вот на этой скорости наша машина воткнулась в МАЗ, ну и разбилась...



Разбились мы. Нас развезли по разным больницам. Я попал в первую городскую, в травматологию. А те попали в другие больницы... Я был почти м... периодически терял сознание. Самого момента столкновения с МАЗом я не помнил, потому что уже дремал. Соратники в этот момент спали. Воткнулись — я потерял сознание. Очнулся я от того, что гаишник-милиционер с усилием открыл дверцу машины с моей стороны (я сидел за шофёром). Я пришел в себя, он спросил, как я себя чувствую. Я ответил, что нормально. Дальше он поинтересовался, могу ли я выйти. На что я ответил, что, наверное, могу.

— Выходите, садитесь вот в эту машину. Вас повезут, — указал гаишник.
— А что с машиной?
— Она разбилась.
— А что с моими соратниками?
— Их по больницам уже развезли.

Я две недели лежал в больнице. И рядом со мной на койке лежала моя жена. Она тоже ветеран войны, ветеран труда. Через две недели я уже оклемался, стал кушать, начал немножко разговаривать. На подоконнике лежала газета «Челябинский рабочий». Вечером от не хрена делать взял её, полистал, и на последней странице — некролог. Все три человека: шофёр, управляющий и начальник планового отдела разбились насмерть. Их уже похоронили. Первая мысль у меня была идиотская: а почему моей фамилии нет? Я же тоже вместе с ними ехал. Я поднял скандал. Вызвали начальника травматологии. А он к тому моменту уже был дома. Привезли его оттуда. Он мне говорит: «Ну что ты хочешь? Они, действительно, погибли. Их похоронили на третий день всех троих». Я ему отвечаю: «Ну как же так? Я Вам каждый день задавал вопрос о том, как они себя чувствуют, как живут, а Вы говорили, что всё в порядке, что у них состояние даже лучше, чем у меня. Просили не волноваться, и вдруг такая вещь». Врач ответил, что если бы мне сказали правду в тот момент, то я последовал бы за ними.

Меня дважды держали в гипсе. Я не мог даже повернуться. Потом сняли, положили новый гипс. У меня был мелкий костный перелом. Поставили пластину.

Похороны разбившихся соратников были грандиозные. У меня есть фотографии. На эти похороны пришли десятки тысяч людей. По сути управляющий треста был вторым лицом, членом Политбюро.

Потом я на костылях ходил, привыкал. Были ежедневные процедуры. Вышел на работу и чувствую: сложно мне работать. А тут ещё, понимаешь, из Магнитки взяли одного человека, который там был начальником строительного ремонтного цеха, и поставили его управляющим треста. Во-первых, он никакой не строитель; никакого опыта не имел, чтобы возглавить такой огромный трест первой категории, работающий в пяти городах горнозаводской зоны, имеющий полностью собственное хозяйство, собственный железнодорожный и автомобильный транспорт, собственный гараж, зачатки строительной базы, кирпичные заводы, ПТО, комбинат подготовки кадров. Короче говоря, это целое огромное производство. Это не то, что в Челябинске, когда всё это дело было в других руках, а тресты занимались только стройкой. Всем этим хозяйством надо было руководить: собственный каменный карьер, собственный песчаный карьер.

Трест не справлялся с планом, потому что у него была слаба база, а точнее, кроме бетонно-растворного завода, ни хрена больше не было. А надо было делать тот же железобетон. Короче говоря, хозяйство было большое и тяжелое. И мы плюс ещё не справлялись с планом. А тут такое несчастье в виде этого человека, которого прислали руководить трестом. А он плюс к тому же оказался пьяницей. Он не выходил на работу, пьянствовал. Я руководил всей стройкой: ехал на объект, смотрел, давал указания, командовал, короче говоря. А он потом приезжал и все мои распоряжения отменял. А новых распоряжений никаких не давал. И трест пошёл под откос.

Вообще у меня за всю мою жизнь не было врагов. Я всегда со всеми ладил, и со мной ладили и посторонние и те, кто работал в Главке. Я никогда не считал, что я должен на кого-то кричать, кого-то ругать в присутствии посторонних лиц. И я почувствовал, что с этим пьяницей я не смогу работать. Я об этом доложил руководству Главка и потребовал, чтобы меня перевели. Тогда меня забрали в Главк. И поскольку там не было свободной должности главного инженера треста, они определили меня заниматься строительной базой.

Базы строительной индустрии как таковой не было. Это был 1968 год. Единственная более-менее приемлемая база была в тресте ЧелябМеталлургСтрой, в Магнитострое и в Тресте-42. А у нас трестов было почти 20.

База ЧелябМеталлургСтроя, кроме мелкого железобетона (перемычки, плоские плиты, лотки теплотрасс), ничего не могла выпускать. Это были открытые пропарочные камеры на улице. Их обслуживали маленькие консольные краны грузоподъемностью 1-1,5 тонны. Были бетонно-растворные заводы. Вот и всё.

И вот я занялся этим хозяйством. Я начал с того, что всё объехал. Начал сочинять мероприятия развития базы, план развития мероприятий. Начал изучать состояние заводов, разговаривать с руководителями, узнавать, какова их перспектива, и что они думают о будущем. У них ничего и нигде не было: денег, капвложений, материалов. Отвлекать все эти ресурсы очень тяжело. Это и толкнуло меня заняться контактами с министерствами-заказчиками. Все министерства стали нам помогать, кроме чёрной металлургии, где считали, что они стержень вокруг которого все должны крутиться. И кроме обещаний, они ни хрена не сделали, ничего не дали. Потом я участвовал в создании постановления Правительства и Бюро Партии «О реконструкции Тракторного завода», «О реконструкции Магнитогорского завода» (то, что сейчас делается, делается по тому плану, который был тогда составлен. Есть, конечно, определенные отклонения, поскольку жизнь есть жизнь: изменились мощности, несколько раньше закрыли мартеновский цех, чем мы планировали).

Всю ту базу, которую Вы сегодня видите, все заводы ЖБИ, заводы КПД, арматурные, ремонтно-механические заводы, базы снабжения, базы механизации (и здесь и в Кургане), медсанчасти (первая больница в частности мной построена. Там были страшные бараки постройки 1905 года, с подпорками внутри и наружи. На одном таком бараке была мраморная доска, на которой было написано, что в этом отделении в такие-то годы, в такой-то период лечился Блюхер — месяц пролежал.




Правда, в 50-х годах был построен терапевтический корпус, который сейчас стоит с округлой приемной частью. И детский корпус — внутри. Даже столовой не было. Была примитивная кухня, потому что больных надо было всё-таки кормить. И вот  то, что Вы там сегодня видите на территории, создано мною). Я здесь не вру: обычно старики немножко приукрашивают свою жизнь, но мне этого делать абсолютно не нужно. Да и натура у меня не такая.

Все заводы КПД, и в Миассе и в Челябинске, бетонно-растворные заводы, база механизации, завод ремонтно-строительных машин, завод по ремонту автотранспорта, медсанчасти, жильё, пионерские лагеря — это всё прошло через мои руки. Сейчас эта база существует, но меня, поскольку я не был членом Партии, я был беспартийный, и меня держали и ценили и двигали вперёд, только за мои организационные качества. А я, действительно, умел определить не только сегодняшнее состояние, и что надо делать, но я видел, что надо делать завтра, послезавтра и дальше, и что для этого нужно сделать, какие принять усилия, какие разработать документы. Вот за это меня и ценили. Это отмечал даже губернатор Сумин.

Я за всю свою производственную практику, а у меня стаж с сентября 1938 года, никогда и ни к кому из начальства не обращался, чтобы меня куда-то двинули вперёд или повысили оклад или дали бы премию. Всё шло своим чередом. Они сами меня двигали. А поскольку я не был членом партии и в эту группу не входил (ведь и сегодня все коммунисты во главе нашей области стоят и все прошедшие годы стояли), то меня после 1992 года уже не признавали. Главк и министерство развалились. Образовались, понимаете ли, различные акционерные общества. Каждое подразделение, понимаешь ли, откололось и стало самостоятельным. Я нигде и никуда не был привлечен, потому что я как фигура, как партийный член к их этой кучке не принадлежал. Не нужен я им был в этом плане. Развитие им тоже было не нужно, потому что цели ставились совсем другие. Я не случайно почти 20 статей написал по строительству. Вы думаете, хоть кто-нибудь из этих людей ответил на эти статьи? Их это не интересовало. Главный двигатель капитализма — доход".

Продолжение следует...


Comments

( 3 comments — Leave a comment )
livejournal
Apr. 14th, 2016 02:27 pm (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal уральского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
julia_shahray
Apr. 16th, 2016 12:28 am (UTC)
как интересно!!
livejournal
Apr. 20th, 2016 12:06 am (UTC)
Рассказал Юрий Рудольфович Каменец. Часть вторая
Пользователь oleg_doren сослался на вашу запись в своей записи «Рассказал Юрий Рудольфович Каменец. Часть вторая» в контексте: [...] Это нигде не печаталось, не выходило. Первая часть тут: http://mig294.livejournal.com/469502.html [...]
( 3 comments — Leave a comment )

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars